Нейросети в диагностике: как ИИ меняет работу врачей уже сегодня

Будущее медицины эксперты связывают не с заменой врача алгоритмами, а с их совместной работой. К такому выводу пришли участники сессии Сбера на форуме «Здоровое общество», где обсудили практическое использование искусственного интеллекта в диагностике и лечении.

По мнению участников, нейросети уже становятся рабочим инструментом для врачей. Они ускоряют обработку больших массивов данных, помогают находить скрытые закономерности и снижают нагрузку на специалистов. При этом ключевые решения по-прежнему принимает человек — алгоритмы лишь дополняют его работу.

В обсуждении участвовали заместитель министра здравоохранения России Вадим Ваньков, партнер практики здравоохранения McK Partners Мониш Арора, директор компании «Нейротехнолоджи» Юрий Корюкалов, генеральный директор NexTouch, ГК «Некс-Т» Владимир Крикушенко и заместитель директора Института цифрового биодизайна Сеченовского университета Валерия Кузоватова. Модератором выступил директор центра индустрии здоровья Сбербанка Сергей Жданов.

Сергей Жданов отметил, что россияне уже активно используют нейросети для первичной оценки состояния здоровья, однако окончательный диагноз и выбор лечения остаются за врачом. Он подчеркнул, что искусственный интеллект следует воспринимать как инструмент поддержки, а не замену специалиста.

Вадим Ваньков призвал относиться к ИИ без лишней сакрализации и сравнил его с обычным медицинским инструментом вроде МРТ. По его словам, успешное внедрение возможно при трех условиях: технология должна приносить реальную пользу пациенту, экономить время врача и обеспечивать юридическую защищенность специалиста.

Эксперты привели и конкретные результаты. Платформа МосМедИИ уже обработала более 10 миллионов исследований, а к концу 2026 года 85% маммографий будут анализироваться с участием искусственного интеллекта. Отмечалось, что технологии уже помогают выявлять патологии во всех регионах страны.

Мониш Арора выделил три модели внедрения ИИ в мировой практике: от точечного применения в чувствительных областях вроде радиологии до интеграции алгоритмов в лечебный процесс по принципу «второго пилота» и дальнейшего масштабирования при строгом регулировании и управлении рисками.

Юрий Корюкалов назвал нейросети экспертом-помощником, который собирает и анализирует данные, но не подменяет врача. По его словам, пациенты все чаще приходят на прием с предварительными выводами, сделанными с помощью ИИ, и точность таких заключений превышает 90%.

Он также указал на потенциал превентивной медицины: еще в 2021 году разработанный нейротрекер позволял выявлять заражение ковидом за сутки до появления первых симптомов.

Валерия Кузоватова обратила внимание, что нейросети уже заметно ускоряют рутинные процессы. Если раньше создание 3D-модели органа для подготовки к операции занимало сутки, то теперь — считаные минуты. При этом внедрение технологий сдерживают нормативно-правовые, технологические и человеческие барьеры, поэтому требуется обновление медицинского образования с упором на цифровую грамотность и критическое мышление.

Владимир Крикушенко добавил, что внедрение ИИ — это не только программные решения, но и серьезная аппаратная база. По его словам, важно использовать отечественные программно-аппаратные комплексы. Сейчас компания совместно с медучреждениями разрабатывает мобильные телемедицинские устройства «все в одном», которые помогают врачу, сокращают объем рутинной документации и повышают безопасность при принятии решений.

В финале дискуссии участникам предложили выбрать сценарий развития медицины к 2030 году: отказ врача от цифровых технологий, полностью автономный искусственный интеллект или сочетание сильной медицинской школы и современных технологий. Все эксперты поддержали третий вариант.

Директор центра индустрии здоровья Сбербанка Сергей Жданов подчеркнул, что для развития такой модели потребуется выстроить системное взаимодействие между государством, бизнесом и образовательной сферой.

«Будущее медицины — это не человек или алгоритм, это осознанный симбиоз, синергия с чёткими правилами и главным приоритетом — безопасностью пациента».